Окружение, в котором я перестал писать код

Всё началось с памяти. За плечами у меня много языков — Ruby, C и другие, — но к тому времени многие проекты я уже писал на Rust. Rust-analyzer требует много памяти, да и графическая IDE вокруг него не бесплатна. Я работал в VS Code, Cursor, Zed, и у каждого на моей машине была своя граница: выше определённого размера проекта машина начинала работать заметно хуже, и это мешало самой работе.

Совпало это со сменой эпохи. Разработка с ИИ меняла мой способ работы быстрее, чем под него менялись инструменты. Всё больше времени я проводил не в редакторе, а в окнах агентов в терминале, и тяжёлая IDE вокруг них оказывалась дорогой рамкой для того, что и так жило в консоли.

Я решил собрать лёгкое окружение для себя и сразу поставил вторую цель: проверить на настоящем длинном проекте, как ИИ ведёт себя в итеративной работе — не на демо в сто строк, а месяцами, — и отработать на нём пайплайн.

Мультиплексор с деревом файлов

Первая версия была мультиплексором терминалов, в окнах которого работал Claude Code. Но одних окон было мало. Из графической IDE я хотел сохранить две вещи, без которых работа не складывается: дерево файлов перед глазами и git, в котором видно, что изменилось, и удобно собирать коммиты.

Какое-то время это оставалось пробой: не было ни решения продолжать, ни ясного видения. Когда решение появилось, проект попал в первый коммит, 20 ноября 2025 года, уже рабочим — терминал, файловый менеджер, редактор с подсветкой, статус git. Через девять дней вышла версия 0.1.0.

Переход к ИИ у меня к тому времени уже шёл. Termide с первой строки написан агентами — итеративно, от спецификации к реализации. Он стал одновременно инструментом и полигоном, на котором я этот способ работы проверял.

Всё, что вокруг редактора

Дальше окружение росло от задачи к задаче. Появились LSP с автодополнением и переходом к определению, работа с файлами на серверах по SFTP, FTP и SMB, просмотр баз данных. Долгие сессии перестали требовать tmux. Сборка для Android позволила работать с планшета.

Вместе с этим менялось и описание проекта. Сначала это была «IDE в терминале». Потом стало ясно, что редакторов достаточно и без меня, а ценность Termide — в том, что вокруг редактора: файлы на удалённых машинах, git, базы, долгоживущие шеллы, агенты. Всё это — в одном бинарнике, который работает без настройки на ноутбуке, на сервере и на планшете.

Когда это стало нужно не только мне

Я делал Termide для себя, но с самого начала кроссплатформенным, в расчёте на других людей. Тестировать при этом было не на чем: свою машину я знаю, чужие системы — нет. Кроссплатформенность оставалась скорее обещанием.

Потом появились люди: звёзды, тикеты, пулл-реквесты. Контрибьюторы стали настоящими тестировщиками. На своих системах они показали, где приложение работает, а где только обещает работать, и помогли довести его до рабочего состояния. Проблем оказалось меньше, чем могло быть, и, думаю, немалую роль здесь сыграл выбор Rust.

Это внимание дало мотив, которого не бывает в одиночной работе: значит, это нужно не только мне.

Свой харнесс

Долгое время агенты в Termide были чужими: в окнах работали Claude Code, Codex, Gemini CLI. И с ними повторялось одно и то же ощущение: что-то под капотом изменилось — агент стал вести себя иначе, — но что именно, понять нельзя, а повлиять на это практически невозможно. Для ежедневной работы это неприятно. Для исследований и экспериментов — неприемлемо: эксперимент, который нельзя воспроизвести, ничего не доказывает.

Мне нужны были воспроизводимость, чёткость, прозрачность и управляемость. Собственный харнесс — среда, в которой живёт и работает агент, — большая работа, и я долго её откладывал. Осенью 2026 года появились время и силы расширить эксперимент, и я за неё взялся.

Харнесс построен на этих требованиях. Системный промпт не спрятан: я вижу его целиком и могу настроить. MCP-инструменты включаются и выключаются по одному. Ломких непрозрачных костылей нет. Память агента опирается на то, что и так есть в проекте: файлы, прошлые сессии, историю git.

Управляемость оказалась полезна и в обычной работе. Подключение к провайдерам устроено так, что переключаться между ними можно прямо внутри сессии. Кончился лимит подписки посреди задачи — переключаюсь на другого провайдера и продолжаю с того же места. Компьютер внезапно перезагрузился — на стартовом экране сразу видны параметры работы и каталог прошлых сессий, выбираю нужную и продолжаю.

Харнесс себя окупил: сегодня в ежедневной работе он заменяет мне Claude Code, Codex, Gemini CLI и другие агенты, которыми я пользовался раньше.

Я больше не пишу код

Год перехода от ручной разработки к ИИ, а затем месяцы итеративной агентной разработки от спецификаций привели к тому, что сейчас я не пишу код вообще. Я работаю над проектами в диалоге: формулирую задачу, слежу за артефактами и выводом, тестирую пользовательский опыт.

Изменилось то, о чём я думаю. Раньше заметная часть внимания уходила на форматирование, на выбор той или иной синтаксической конструкции. Теперь оно уходит на сам продукт: что он должен делать, как ощущается в руках, где он ещё обещает больше, чем умеет.

Termide здесь — и средство, и пример. Средство, потому что этот диалог происходит в нём. Пример, потому что сам он сделан так же.

Эксперимент продолжается

Одиннадцать месяцев, около 2100 коммитов, версии от 0.1.0 до 0.45.0, 64 крейта на Rust. Linux, macOS, Windows и Android. 180 звёзд на GitHub и контрибьюторы, которые присылают свой код.

Но эксперимент не закончился: собственный харнесс открыл его следующий этап — теперь я могу менять условия и видеть, что из этого выходит.

Если вы работаете в терминале — попробуйте Termide и расскажите, чего в нём не хватает вам.

Эта статья тоже написана в Termide.